6 лет назад весь мир перешагнул в 3 тысячелетие – эпоху высоких технологий и постиндустриального общества. Свои шаги в нем пытается делать и Украина. И хотя в условиях непрекращающейся политической и экономической нестабильности это дается очень нелегко, не стоит впадать в уныние, считает вице-президент компании «Softline», паст-президент Ассоциации "Информационные Технологии Украины" Юрий Сивицкий.
Медленно, но верно, мы все же идем к светлому технологическому будущему. Своим оптимизмом, успехами компании и государства на этом пути он поделился в интервью корреспонденту proIT.
Юрий, вы не так часто даете интервью, поэтому нашу беседу хотелось бы начать с элементарного - расскажите об основных направлениях деятельности компании Softline. Вы производите программное обеспечение, занимаетесь программным аутсорсингом или что-то еще?
То, что вы перечислили – это средства, которые используются в нашей работе. Мы не рассматриваем их как основу деятельности компании. Потому что еще тогда, когда мы только начинали, мы уже видели, что программное обеспечение тесно связано с бизнес логикой.
Вот когда вы приходите к доктору он вас обследует, один лечит симптомы, а другой устраняет причину заболевания. Мы стараемся находить причины, устранять их, ну и, конечно, занимаемся профилактикой проблем (если уж проводить аналогию с медициной). В нашей сфере причины бывают разные. И мы, начиная заниматься проектом, сначала обязательно проводим исследование бизнес процессов, исходя из целей организации-заказчика.
Раньше мы сами приходили и говорили – вот мы вам можем автоматизировать то-то и то-то. И к этому тогда часто было негативное отношение. Мол, пришли программисты, сейчас что-то «налабают». А со временем те организации, с кем мы работали, стали относиться к этому по-другому. Они говорят: «у нас есть проблема» (например, не можем нормально курировать работу филиалов, не можем выстроить эффективную маркетинговую политику, управляем людьми как в тумане…)
И это все абсолютно реальные примеры, которые имеют свое решение в реальной жизни. Если вы идете на «Укрпочту», оплачиваете счета «Киевэнерго», покупаете билеты в «Кийавиа» или разговариваете через «Укртелеком» – везде работают наши системы.
При этом мы решаем самый широкий круг задач. Иногда по результатам наших исследований становится очевидным, что необходимо полностью поменять структуру организации.
Например, наша работа с государственными центрами занятости. Кому-то может показаться, что это немножко примитивная задача – только большая база данных и все. Так вот представьте, что когда мы начинали этим заниматься, в 1998 году, официальный уровень безработицы у нас искусственно сдерживался и составлял порядка 4%. А в 2000 году его перестали сдерживать, и он составил 9%. Так вот когда было 4%, очереди в районных центрах занятости достигали 300-400 человек. Люди искали возможности попасть в центр занятости месяц. И вот эту ситуацию нам было поручено изменить. Понятно, что одним программным обеспечением здесь не справится.
Что мы тогда сделали – была создана рабочая группа совместно с представителями Центра Занятости и нашей компании результатом работы которой стало изменение структуры Центра Занятости. Дело в том, что на тот момент это была четырехуровневая система. Мы сократили ее до трехуровневой, то есть просто исключили одно звено. Одновременно провели анализ компьютерных систем. В общем, был проведен огромный объем работы. В результате эта система позволила существенно упростить работу центров занятости во всех уголках Украины и поднять её эффективность в разы! Она успешно действует до сих пор и часть сервисов доступна в Интернете а так же на тач-скринах в центрах по всей Украине.
В данном случае сначала был произведен полный реинжениринг системы, начиная с функциональных обязанностей людей. А потом уже сверху поставили математику.
Есть ли какое-то короткое определение всей это деятельности? И есть ли у вас конкуренты в этой сфере?
Можно было бы назваться проектным интегратором. Но проектные интеграторы не занимаются исследованием и изменением бизнес логики. Мы же занимаемся тем, чем, на самом деле, уже достаточно давно занимаются на Западе целый ряд крупных компаний. Ее можно сравнить с работой семейного врача.
В Украине же у нас есть конкуренты по отдельным секторам деятельности. Но, если говорить о комплексе, то мы не видим сегодня никого, кто бы еще мог выполнить здесь такой объем работы.
Не стоит нас путать с компанией, аналогичной многочисленным индийским – мы не столько являемся кодировщиками, и тестировщиками, мы занимаемся не столько аутсорсингом, сколько «R&D» (Research & Development - proIT), то есть исследованиями и разработкой.
Можете назвать кого-то из ваших клиентов?
Конечно. Например, швейцарский концерн Ingersoll Rand, чей годовой оборот достигает 8 млрд. дол., и ее брэнд «BobCat». Мы им переделали систему логистики по 60 странам мира. Есть также проекты в нефтесекторе, в экологии США. Крупные.
Есть, например, новое направление, которое мы запустили в прошлом году и которое сейчас очень стремительно развивается – это виртуальная реальность. В этой области мы сотрудничаем с рядом ведущих университетов мира. Уже проведен ряд экспериментов. Но мы не просто экспериментируем. У нас уже есть заказы от таких компаний, как Boeing и Suzuki. Мы создаем для них виртуальные модели, которые еще не вышли, и тестируем.
Работаете просто по всему миру. А как обстоят дела в Украине?
В Украине мы очень хорошо работаем! Хотя еще пока ощущается определенное недопонимание. Компания ведь, прежде всего, должна сама понимать, зачем это, и в чем ее выгода. А у нас круг таких компаний невелик. Но определенные подвижки уже наблюдаются.
Давайте теперь немного расширим кругозор и перейдем к вопросам более общим. Вы являетесь одним из основателей и активным участником Ассоциации «Информационные технологии Украины». Успеваете совмещать общественную работу с бизнесом?
Нет. Поэтому у нас продуман механизм, как это можно организовать. Это принцип эстафеты. У Ассоциации есть президент, представляющий одну из компаний-участниц Ассоциации. Он избирается правлением, состоящим из представителей всех компаний-участниц на фиксированный период времени, скажем, на год. Ему выбирается вице-президент – представитель другой компании. Через год, когда президент складывает свои полномочия, его место занимает вице-президент. За год они оба были погружены в работу. На одного ложилась большая нагрузка, на другого – меньшая. Но он уже хорошо представляет, в чем суть этой работы. Такая система построена для того, чтобы руководство организацией не оказалось неожиданностью для ее очередного руководителя.
Представители же компании, которая «президентствовала», не могут претендовать на этот пост два следующих года.
Для выполнения постоянной работы в нашей структуре предусматривается также должность исполнительного директора. Это уже сугубо наемная должность, на которой можно работать сколько угодно, пока правление Ассоциации будет считать его работу удовлетворительной.
Сама Ассоциация разбита на различные секции: кадровую, маркетинговую, юридическую. В них общаются и сотрудничают представители соответствующих подразделений компаний-участниц, которые вырабатывают концепции деятельности в своих сферах. Кто-то из партнеров обязательно курирует какой-то из секторов.
Каковы же результаты этой масштабной организационной деятельности?
Результаты очень хорошие. Во-первых, мы стали членами крупнейших аналогичных международных организаций. Это Международный Альянс WITSA (World Information Technology and Services Alliance - proIT), в который входят 41 ассоциация предприятий информационных отраслей из разных стран мира. Причем от одной страны может участвовать только одна такая организация. Например, от США в нее входит крупнейшая IT-организация ITAA. Также мы стали членами соответствующей европейской организации.
Это интересно тем, что мы сейчас начинаем во всех отношениях набирать обороты для того, чтобы влиять на законодательство, касающееся нашей области. И таким образом у нас появляется возможность использовать для этого рычаги мирового сообщества.
До этого у вас такие рычаги были? Вы ощущаете свое влияние, какие-то изменения в этой сфере?
Конечно. Например, в бытность Юлии Тимошенко премьер-министром, она подписала Указ, заставляющий всех экспортеров платить НДС. И мы сумели его отменить. Буквально в течение недели. Именно в отношении IT-компаний, потому что это просто глупо. Тогда бы цены на нашу продукцию в сравнении с китайскими сразу же выросли бы на 20%.
Также по нашей активной инициативе были проведены парламентские слушания по проблемам IT. Конечно, слабенькие, но позитивным стало то, что хотя бы с частью депутатов на эти темы стало возможно разговаривать. Они хоть немного стали понимать, о чем речь идет.
Кроме того, мы инициировали ряд исследований на рынке. В частности, при участии компании IT Market Group, работающей по этому профилю, сейчас проводится исследование по количеству IT-специалистов в Украине, тенденциям, существующим в этом вопросе.
Проводим различные конференции, выставки, постоянно принимаем делегации самого серьезного уровня из США, Германии, Дании.
Вот вы упомянули об исследованиях, связанных с IT-специалистами. Как вы оцениваете работу, которая сегодня ведется по их (специалистов) подготовке? Каков уровень наших специалистов? Становится ли их больше?
Их становится больше, но они становятся хуже.
Я имею в виду не диплом, а профессиональные навыки.
Ну, во-первых, радует одно – меньше стали уезжать на Запад. Некоторые даже начали возвращаться. Но при этом стали больше уезжать в Россию. Но российские компании, в свою очередь, стали открывать здесь свои филиалы.
На мой взгляд, ситуация следующая – у нас есть окно возможностей. Оно сужается с каждым годом. Осталось максимум 4-5 лет до того момента, когда наши специалисты начнут зарабатывать столько же, сколько и их западные коллеги. Объяснение очень простое – внутренний рынок IT будет все это время непрерывно расти. Вместе с ним будет расти конкуренция. Будет расти конкуренция – вырастет спрос на квалифицированные кадры. Соответственно с целью их привлечения вырастут и зарплаты.
Украина готова к этому? У нас есть квалифицированные ресурсы?
Нет. Все будет усугубляться. Мы будем продолжать брать работу у китайцев, индусов и т.д. Мы пытаемся что-то делать, чтобы это изменить, но получается очень тяжело.
То есть вы знаете, что делать в такой ситуации?
Конечно! Мы давали свои рекомендации Министерству образования, но это очень неповоротливая структура.
Во-первых, необходимо дать разрешение ВУЗам свободно варьировать образовательные программы, спускаемые сверху. У них сейчас какие-то элементы свободы в этом вопросе наблюдаются лишь на 5-м курсе.
Хорошим примером воспитания специалистов сегодня является компьютерная академия «Шаг». Молодцы, ребята. Такие заведения нужно стимулировать, их должно быть больше.
Было бы здорово, чтобы кто-то из представителей нашей организации стал постоянным советником при Министре образования. Тогда бы мы могли проводить свою политику. Это нормально. В конечном итоге, мы работодатели. Мы сразу можем показать, какие специальности нам сегодня нужны. Какие навыки востребованы, а какие – нет. Устраивать определенные рейтинги. Много еще чего полезного можно сделать.
А сегодня у вас есть какой-то представитель во властных структурах?
Мы пытались. Еще при министре Червоненко. Но вы же сами знаете – из-за политической ситуации там такой хаос творился, что это было очень сложно. Когда все бурлит, и все занимаются расстановкой кадров, договориться о каких-то стратегических пунктах практически нереально. Единственное, что мы смогли добиться – это проведение парламентских слушаний.
Если же говорить об отношениях власти и IT в целом, то, на ваш взгляд, как они должны строиться: государство должно помогать IT-шникам или просто не мешать?
Наше государство непредсказуемо. Поэтому лучше, чтоб оно просто не мешало. А, чтобы была достаточная помощь, нужна политическая воля. То есть во власти должен быть один сильный человек или группа сильных людей, которые бы понимали, зачем вообще это делать. И, в конечном итоге, несли бы ответственность.
Потому что иначе это закончится созданием очередной структуры, вроде технопарка, по отмыванию денег.
Тут ведь должен быть совсем другой подход. Не территориальный. Возможно, нужно придумывать градацию по каким-то другим показателям, но не по территориальным.
Из мира IT-производства давайте перенесемся в Интернет. Рейтинг Bigmir. Реклама. Накрутки. На вас это как-то сказывается и можно ли как-то направить этот процесс в цивилизованное русло?
Конечно, можно. На это просто нужно потратить деньги. Но лично я на все эти рейтинги не смотрю. Ни на украинские, ни на российские.
Могу, в общем посмотреть. Рейтинги акций, например, очень показательны. Ведь это и есть настоящий рынок.
А какие IT-издания вы читаете? Как вам уровень украинской журналистики в этом направлении?
В Украине сфера IT-журналистики очень слабо покрыта. Возьмите любой западный журнал – деловой, коммерческий – там 2/3 будет так или иначе связано с IT. Это просто часть их жизни.
У нас же люди просто не знают, что это. Они не выросли в этой культуре, когда необходимо очень четко формулировать и строить маркетинговые программы, исходя из расчетов на долгосрочный период. Исходя из расчетов лояльности клиентов. Это ведь все математики делают.
И все же, что из украинских изданий вы читаете?
«Бизнес» иногда читаю, «Зеркало недели». «Эксперт» очень нравится.
То есть преимущественно неспециализированные издания.
Они мне просто уже не нужны. Они больше нужны людям, которые занимаются, скажем, автоматизацией процессов. Я этим уже не занимаюсь. Меня больше интересуют вопросы стратегического управления, финансов. Но если я где-то встречаю интересный подход, я обязательно это прочитаю, потому что такие вещи мне интересны. Но, к сожалению, в нашей прессе я такого встречаю очень мало.
На Западе ведь как. Если я открываю, например, Financial Times, то там большая половина посвящена, к примеру, вопросам слияния и поглощения. Какие схемы, какие системы автоматизации используются. Сразу же куча рекламы, с помощью чего это делается. То есть листаешь и буквально все про эти технологии. Или исследование структур доходов IT-компаний, капитализации нематериальных активов.
А у нас же это вообще не существует. Очень интересная вещь – у нас народ вообще не понимает, что капитализация нематериального актива очень часто бывает выше капитализации материального.
Вы больше предпочитаете бумажную прессу или также Интернет, телевидение?
Разное. Я не могу здесь отдать какое-то предпочтение.
Ну, печатные издания вы уже назвали. А какой, скажем, ваш любимый сайт?
NASA. Ну, и на украинские иногда заглядываю. На «Украинскую правду», Корреспондент, Правительственынй портал.
Не испытываете ли вы информационного голода? Как юридическое лицо, как организация. Когда вы не можете чего-то донести, чтобы вас услышали.
Испытываю. Причина та же: журналы, газеты, финансовые, управленческие – там очень мало информации для меня. Промелькнет где-то статья и все.
Опять же, на Западе, если разговариваешь с человеком, не важно, какую позицию он занимает – владелец компании, первое лицо, министр, губернатор – он с тобой разговаривает на одном языке, он понимает, что такое технологии. У нас подавляющее большинство людей, считающих себя элитой, не понимает, о чем идет речь и говорит: «вот у меня там есть автоматизатор, с ним побеседуйте». Единственно, кого это не касается – это банкиры, руководители банков. Они вынуждены были это сделать, потому что система Нацбанка заставила их это сделать в свое время. А промышленники очень слабо разбираются. Но это эволюционный процесс. Через пару лет время само заставит их интересоваться этими вопросами, потому что весь мировой бизнес уже живет по этим стандартам. Уже сегодня приходит много людей в возрасте от 25 до 45, которые уже привыкли к компьютерам, которые получили нормальное образование и выросли не на финансовых схемах и не на доступе к дешевому сырью.
Как у вас дела с защитой интеллектуальной собственности? Ваши решения когда-нибудь воровали?
Конечно. Есть одна компания в Украине, которая украла у нас разработку. Они были нашими сотрудниками и занимались ею по нашему заданию, а потом в какой-то момент все поувольнялись и начали большую маркетинговую раскрутку. Потом они еще нашли наглость предложить нам через наши каналы это реализовывать.
Вы как-то реагировали, судились?
Пока нет. Я считаю, что все в этом мире компенсируется. Если они раскрутятся, может и начнем процесс. Но пока это ни к чему. Мы не видим, чтоб у них дела шли хорошо.
Ну а в целом, по вашему мнению, как в Украине складывается ситуация с защитой интеллектуальной собственности? Есть какие-то улучшения?
Было хуже. Сейчас уже лучше. Видны изменения. Но все равно можно пойти на базар и купить все, что угодно.
Под конец хотелось бы еще задать вопрос о концепции электронного правительства, основным разработчиком которой вы, насколько мне известно, в данный момент являетесь. На каком этапе находится этот проект? Он уже полностью реализован?
Нет-нет. Это очень длительный процесс. В чем его суть – сделать государственный сервис высокоэффективным и комфортным при максимальном ограничении доступа населения и бизнеса к чиновникам. Это основная идея. Пример: Сингапур, Канада, Финляндия, Эстония. Когда, например, вам нужно получить регистрацию на вашу фирму – это происходит за час. Или вы потеряли техпаспорт – вы не стоите в очереди, зашли в Интернет, занесли свои данные, пришли в ГАИ и забрали документ.
Могу рассказать, как это работает сегодня на примере Эстонии. В любой точке вы покупаете чиповую карточку (так называемую, ID-карту), приходите к себе домой, подключаете ее к компьютеру и вводите туда всю информацию, которую желаете: биометрические данные, данные о счете, номер страхового полиса, техпаспорт, паспортные данные – зачем все это таскать с собой?
Мы ехали по Эстонии на машине. Нас остановил полицейский, и водитель дал ему свою карточку. Полицейский вставил ее в специальное устройство, посмотрел, вернул и пожелал счастливой дороги. Я поинтересовался, как это работает. Он объяснил, что очень просто. На карточке есть все данные: где и на кого зарегистрирован автомобиль, сведения о всех нарушениях, где он застрахован и т.д.
У них вся страна сейчас покрыта беспроводной связью. В парламенте я был поражен, когда депутаты сидят с ноутбуками, и они просто обмениваются друг с другом документами, смотрят законопроекты, меняют их на ходу и т.п. Просто фантастика.
У нас все это, конечно, куда сложнее реализовать. Сравнить только масштабы государства. Поэтому нужно запустить этот лавинообразный процесс, нужно с чего-то начать. Нужно начать с самого простого – с того, что не вызывает никакого отторжения. Это мощные информационные порталы, вроде сайта Кабинета министров. Его посещаемость сегодня растет по экспоненте. К этому порталу подключается множество других сайтов – министерств, ведомств. При этом мы учли печальный опыт наших европейских коллег. Когда они начали работу над концепцией электронного правительства Евросоюза, они потерпели фиаско. Причина проста – разные страны, разные стандарты. У них не было единой системы стандартизации. То есть мы поняли, что самая большая опасность – это начать не с того. И мы начали с разработки стандартов, для приложений, для связи между ведомствами (представьте себе этот документооборот). Мы все это разработали и внедрили. Правительственный сайт – это только надстройка. За ней прячется огромный объем работы.
Дальше пойдет следующий этап – когда у всех будут бизнес-порталы, когда будут контент-группы сопровождать это все. Следующий этап – начало коммерциализации государственных сервисов. Тогда встанет вопрос, что делать с многочисленными чиновниками, которые останутся не у дел. Есть два подхода. Первый – уволить их всех. Второй – перевести часть функций государства в коммерческий сектор, поменять форму собственности и разбить на две-три конкурирующие группы в каждом сегменте. Например, выдача лицензий, справок и т.д. С этого момента у каждой из групп будет цель – выжить. А чтоб выжить, нужно бороться. Появится конкуренция. Они будут вынуждены делать свои услуги более дешевыми, или более доступными.
Тяжело представить, как это воспримется.
Это воспримется. В свое время премьер-министр Янукович уже выпустил Указ о коммерциализации государственных сервисов. Там в преамбуле прямо указывалась цель: сделать сервисы простыми, гибкими, минимизировать бюрократию и взяточничество. Потом была революция. Что с ним случилось дальше – неизвестно.
А вы случайно не собираетесь взяться за сайт НКРС? Ему бы хоть половину той информативности, которой обладает правительственный портал.
Они изменятся. Это неизбежный процесс. Когда все это закрутится, все структуры будут вынуждены наращивать мощь своих сайтов. Есть, например, сайт облгосадминистрации – там должны быть указаны все должности, контакты, кто за что отвечает, регламент ответа на поданные заявки и вопросы.
Мы надеемся запустить эту эволюцию во все государственные сервисы. На данный момент я уже вижу, что процесс пошел.
